Почти в любой компании, которая играет в «Крокодил» подолгу, рано или поздно заводится свой жест-ритуал. Кто-то один раз показал непроизносимое слово, приложив ладонь ко лбу и театрально охнув - и с этого момента жест намертво прирос именно к этому слову. В другой компании то же самое движение будет означать что-то совсем другое, а то и не будет значить ничего - просто там ещё не нашлось своего гробового слова.
Меня в «Крокодиле» всегда поражало не это. Правил там минимум - не говорить, не издавать звуков, время ограничено. А вот таких личных традиций, внутренних шуток и намертво прижившихся жестов в каждой компании набирается столько, что со стороны игру можно было бы не узнать. При этом все статьи в интернете про «Крокодил» рассказывают одно и то же: цель игры, кто ведущий, сколько минут на раунд. Ни слова о том, почему у одних компаний игра живёт вечер за вечером, а у других разваливается на десятой минуте.
Позовите на такой вечер человека из другой компании - и он не поймёт половину смеха. Он честно покажет слово, никто не среагирует жестом-подсказкой, которого он не знает, и он решит, что всех рассмешило что-то другое. «Крокодил» на бумаге - игра из трёх строчек правил. В жизни - слой за слоем накопленных договорённостей, которые никто никогда не проговаривал вслух.
- Жест для гробового слова
- Кто на самом деле ломает игру
- Слово, которое сам толком не знаешь
- Как объяснять, чтобы не превращать вечер в экзамен
- Бумажки, которые стали игрой
- Почему Крокодил жив уже сорок лет
Жест для гробового слова
Самые смешные слова на моей памяти почти никогда не были придуманы заранее. Они рождались прямо во время показа: кто-то отчаянно машет руками, кто-то падает на пол, кто-то полминуты показывает нечто среднее между танцем и падением метеорита - а потом выясняется, что слово было простое, просто показывающий запаниковал.
Из таких провалов и рождаются жесты-ритуалы. Кто-то однажды показал слово вроде «статский советник» именно так - ладонь ко лбу, театральный вздох. Другой человек в компании это увидел, что-то у него в голове щёлкнуло, и в следующий раз, столкнувшись с непроизносимым словом, он на удачу брякнул тот же жест - хотя слово было уже совсем другое. С этого момента жест живёт своей жизнью, отдельно от слова, которое его породило.
Ничего сверхъестественного в этом жесте нет. Он работает как дворовая кличка: возник один раз случайно, прижился - и теперь без него вечер в этой компании будет как будто без одного из друзей. И да, это лучшее доказательство того, что «Крокодил» - не про слова. Слово давно забыто, а жест живёт своей жизнью уже без него, как анекдот, у которого все помнят только последнюю фразу.
Кто на самом деле ломает игру
Спросите любую компанию, что у них ломает «Крокодил» - и почти всегда услышите про слова. Слишком сложные, слишком заумные, слишком далёкие от жизни. На самом деле слова здесь почти ни при чём.
Крокодил ломают люди, которые боятся выглядеть смешно и глупо, которые не могут принять, что есть правила - и надо просто пытаться. И что «неотгаданное» слово - это не их вина, а командная недоработка.
Это не осуждение, это довольно точный диагноз. В «Крокодиле» невозможно провалиться технически - там нет очков за красоту жеста и оценки жюри. Единственный способ по-настоящему проиграть - перестать пытаться. Если слово не отгадали за минуту, это не потому что показывающий бездарь, а потому что вся команда вместе не справилась: кто-то не считал подсказку, кто-то слишком рано замолчал, кто-то не рискнул выкрикнуть глупую версию, которая как раз оказалась бы правильной.
Как только это понимаешь, вечер сразу становится легче. Не надо доказывать, что ты умеешь показывать, - надо просто попробовать, а неудача становится общей, а не персональной. Поэтому, кстати, в смешанных компаниях, где половина людей видит друг друга впервые, «Крокодил» заходит хуже, чем в старых дружеских кругах. Не потому что там хуже знают правила, а потому что там больше тех, кто ещё не решил, можно ли здесь при всех валять дурака.
Я сам, честно говоря, из тех, кто первые лет десять переживал именно об этом. Мне казалось, что показывать плохо - значит, показывать себя неуклюжим на глазах у людей, чьё мнение важно. Осознание, что провал слова - это не персональный экзамен, а нормальный побочный эффект игры с элементом случайности, пришло далеко не сразу. Зато с тех пор играть стало сильно веселее.
Слово, которое сам толком не знаешь
Есть, впрочем, одна категория слов, которая ломает игру по-честному, без всякой психологии. Это не сложные слова - это слова, которые сам показывающий понимает нетвёрдо.
Собственное позорное воспоминание: энгармонизм. Диатонически равный интервал - тащу это определение из музыкальной школы и до сих пор не уверен, что произношу его правильно. Попробуйте это показать. У меня не вышло - и, кажется, именно поэтому слово застряло в голове на всю жизнь, а не потому что я хоть раз применил его по назначению.
Хорошее слово для «Крокодила» устроено наоборот: показывающий должен представлять его настолько ясно, чтобы разложить на простые части - действие, предмет, ощущение. Плохое слово - абстракция, которую сам знаешь только по звучанию. Отличить одно от другого легко: если сходу не можем придумать хотя бы один жест для слова, виновата не команда, которая не отгадала, а тот, кто это слово написал на бумажке.
С детьми в компании эта проблема удваивается: слово может быть простым для взрослого и совершенно тёмным для восьмилетнего показывающего, который просто ещё не видел этот предмет живьём. Проще всего решается не запретом сложных слов, а короткой подсказкой на ухо от соседа - «это то, чем режут хлеб» - вместо того чтобы весь раунд смотреть, как ребёнок мучается с непонятным словом и постепенно теряет к игре интерес.
Какие слова взять на сегодня?
Собрал по уровням, чтобы вечер не превратился в экзамен ни для детей, ни для гостей, которые сто лет ничего не показывали.
Простые (разогрев, дети, новая компания): зонт, светофор, дирижёр, будильник, качели, пылесос, фотоаппарат, эскалатор.
Смешные (когда компания уже разогрелась): синхронное плавание, ябедничать, детский утренник, похмелье, очередь в поликлинике, свадебный тамада.
Сложные (для взрослых, которые хотят вызова): дежавю, менталитет, диссонанс, эргономика, ностальгия и, так и быть, энгармонизм - отомстите за меня.
Как объяснять, чтобы не превращать вечер в экзамен
Из всего этого вытекает не так много практических правил, но они рабочие.
Первое: нужен не судья, а администратор. Кто-то в компании должен взять на себя роль ведущего - не оценивать показ, а следить за временем и подкидывать слова так, чтобы никто не получил три сложных подряд. У «Крокодила» нет ведущего по умолчанию, и именно поэтому он то и дело буксует: обязанность сказать «так, это слово слишком трудное, меняем» не закреплена ни за кем, и первым брать её на себя никто не хочет.
Второе: перемешивать сложность заранее, а не по ходу игры. Если все слова написал один человек в одном настроении, они почти всегда получаются либо все простые, либо все одинаково издевательские. Пусть каждый напишет свои три-четыре слова - тогда сложность естественно расползётся по всей стопке.
Третье, самое неочевидное: разрешить пропускать слово без штрафа. Это не жалость, а экономика внимания - плохое слово съедает две минуты и обнуляет настроение всей компании на раунд вперёд, а новое слово стоит десять секунд. Мы в Патистейшене бьёмся ровно с той же задачей на квизах: вопрос должен быть таким, чтобы его можно было раскусить, а не просто знать или не знать, и если он не работает - его не терпят, а меняют.
Четвёртое: держите тайминг видимым, а не в голове ведущего. Обычная минута ощущается очень по-разному, если её никто не отсчитывает вслух, - показывающему кажется, что прошло тридцать секунд, а зрителям, что прошло пять минут. Любые песочные часы, таймер на телефоне, даже громкий счёт вслух решают половину конфликтов вокруг «а мы ещё не доотгадывали».
Бумажки, которые стали игрой
В детстве мы в «Крокодил» не играли - я вообще не помню эту игру своим двором. А вот в университете у нас была игра, которую мы называли просто «бумажки». Правила похожи, но одна надстройка превращала её в отдельную вселенную удовольствия.
Каждый пишет на бумажках имена известных людей, все бумажки складываются в одну шапку. А дальше - три раунда подряд с одним и тем же набором: сначала объясняешь имена словами, как в «Алиасе», потом жестами, как в «Крокодиле», а потом - одним словом. С каждым раундом инструментов остаётся меньше, а общей памяти у команды больше: к третьему раунду все уже помнят, кто есть кто, и одно правильное слово взрывает комнату хохотом.
Как сыграть, если никогда не пробовали?
Понадобятся шапка или миска и бумажки - по 4-5 имён известных людей от каждого игрока, сложенные так, чтобы никто не знал, что написал сам. Делите компанию на две команды. Раунд первый: объясняете словами, но нельзя называть само имя и однокоренные слова, минута на подход. Раунд второй: те же бумажки, но объясняете только жестами. Раунд третий: снова те же бумажки, но теперь можно сказать только одно слово на всё имя. Побеждает команда с большей суммой очков за три раунда.
Позже, уже в Мосигре, я издал в коробке именно эту механику - игру «Бум». Та же шапка, те же три раунда одним и тем же набором имён, только теперь с картонной коробкой и восемью страницами правил вместо застольной легенды. Забавно было превращать в продукт то, во что мы играли годами без всякой коробки - вечера, которые помню спустя двадцать лет, хотя убей не вспомню, что мы ели в тот день на ужин.
Если задуматься, что именно там работало - это не жесты и не слова, а повторение одного и того же материала три раза подряд. Обычно мы боимся заскучать от повтора, а тут повтор и есть источник кайфа: второй и третий раунды смешнее первого именно потому, что все уже знают ответы, и вся радость в том, чтобы дотянуться до них через всё более узкий канал подсказки. По сути, это тот же принцип, что и с жестом для гробового слова - общая память компании становится частью самой игры.
Почему Крокодил жив уже сорок лет
При живых видеоиграх, стриминге и телефоне в кармане у каждого «Крокодил» не то что не умер - у него до сих пор нет нормального конкурента. Ни одно приложение, ни один сериал не отменили вечер, где кто-то встаёт из-за стола и начинает изображать швейную машинку.
У настольных игр с похожей идеей - «Activity», «Alias» - есть коробка, правила на восемь страниц и производитель, который однажды может просто перестать её печатать. Мы в своё время тоже издали «Крокодил» в коробке - это был наш ответ «Активити» и «Элиасу» (обе, кстати, прекрасные игры). Но с той версией «Крокодила», в которую играют дома без всякой коробки, за столом на дне рождения или в общаге, эта коробка не имеет ничего общего. Тот «Крокодил» никому не принадлежит, его нельзя снять с производства и переиздать по-другому. Он живёт не в коробке, а в голове у людей, которые хоть раз в него сыграли - а значит, его физически некому убить.
У меня есть теория, почему так, и она куда проще, чем можно было бы ожидать от человека, который двадцать лет делает игры для компаний.
Потому что все люди разные, и потому что нам весело смеяться вместе с друзьями над собой.
Экран может взять на себя часть рутины - подсказать слово, отсчитать время, посчитать очки, избавить от необходимости самим придумывать слова или тасовать колоду бумажек. У нас в Патистейшене, кстати, есть свой Крокодил - экран подскажет слово и посчитает время, а показывать всё равно придётся самим. Но даже со всем этим у экрана нет шанса против того, что происходит, стоит только начать раунд: обычно сдержанный человек вдруг вскакивает и начинает глупо изображать швейную машинку. Вот этот момент - и есть весь продукт. Посчитать очки может кто угодно, но увидеть кенгуру именно в исполнении своего друга - нет. Это нельзя пересмотреть в записи с тем же эффектом.
Наверное, поэтому я и не переживаю особо за судьбу этой странной игры без единого производителя, который может её похоронить, свернув бизнес. Пока есть компании, готовые хоть иногда посмеяться друг над другом, а не только над экраном, «Крокодил» будет жить - в своей версии, со своими жестами, которые за пределами этой компании никто не поймёт.
Вместо вывода: если сегодня вечером соберётся компания и кто-то предложит сыграть в «Крокодил» - не спешите морщиться, что это слишком просто для взрослых. Дайте бестолковому слову шанс, разрешите первому же провалу быть общим, а не чьим-то персональным - и, кажется, ровно через один раунд у нашей компании появится свой жест для нового гробового слова. Берегите его потом - это будет только наш.
Если нам вообще интересна эта тема - поддержание связи с людьми, которые важны, - у меня есть колонка о том, почему с друзьями мы видимся только на днях рождения. Там тоже про поводы - просто не про игру, а про регулярность.
Дмитрий Кибкало, основатель Мосигры и PARTYstation. Обсудить - в канале @kibaonline.