Что такое квиз — и почему это не «Что? Где? Когда?» в мини-версии

Я не супергуру барных квизов и не хожу на них каждую субботу — если честно, я вообще не самый частый их гость. Но играл много раз и довольно давно, ещё когда на корпоративы начали звать компании, которые устраивают квизы под ключ. И за эти годы у меня накопилось стойкое раздражение на то, как про квиз пишут в интернете. В топе поиска по запросу «что такое квиз» девять статей из десяти — не про игру, а про «квиз-маркетинг для увеличения конверсии вашего бизнеса». Это не квиз. Это воронка продаж, которая одолжила у квиза слово и красивую картинку с лампочкой-подсказкой.

Поэтому расскажу, как понимаю квиз я сам — без регалий, зато с историей о том, как тлеющая сигарета однажды стала для меня Большой Медведицей.

• Откуда вообще взялся квиз
• Как сигарета стала Большой Медведицей
• 892 укуса, или вопрос-провокация
• Вопрос про «Манчестер Сити», который всё портит
• Моя теория: раскусить, а не вспомнить
• Почему сложность вопроса — это тоже дизайн
• Правила на минималках
• Бар, диван или телевизор
• Тест для компании

Откуда вообще взялся квиз

Классический квиз в западном понимании родился в пабах Англии в 1970-х: хозяин заведения зачитывал вопросы посетителям в тихий будний вечер, чтобы народ не расходился по домам и заказывал ещё пива. Формат простой — кто больше ответил, тот выиграл ужин или бесплатную кружку. В Россию и страны бывшего СССР мода на барные квизы пришла в начале 2010-х: в 2012 году в Минске появилась «МозгоБойня», а следом по крупным городам разошлись «Квиз Плиз» и другие франшизы. Сейчас «квиз» набирает почти 420 тысяч запросов в месяц в Яндексе — возможно, это пока меньше, чем «караоке», но уже вполне сравнимо: не нишевое развлечение для интеллектуалов, а отдельный устоявшийся рынок.

Но квиз по-русски очень сильно отличается от своих западных собратьев. Английская trivia — это в основном вопросы на голую эрудицию: чем точнее ты помнишь факт, тем лучше. А наш квиз — скорее наследник «Что? Где? Когда?», придуманного Владимиром Ворошиловым ещё в 1975 году. Оттуда — командная логика, оттуда — вопрос как маленькая загадка, а не как экзаменационный билет.

Мне кажется, дело ещё и в том, что к моменту, когда в Россию пришла западная мода на барные квизы, у нас уже двадцать лет как существовала целая культура людей, которые умеют такие вопросы придумывать — редакторы и знатоки ЧГК, спортивного «Брейн-ринга», студенческого «Своя игра». Спрос со стороны компаний на командообразование эти же люди и закрыли: получился гибрид западного формата и советско-российской школы «вопроса с подвохом», которого в Англии просто неоткуда было взяться.

В ЧГК и в квизе на самом деле похожая история: и там, и там есть разные уровни.

В спортивном ЧГК на серьёзных турнирах тоже стыдно плохо ответить — команды тренируются, разбирают базы вопросов, следят за рейтингом. Барный квиз обычно мягче, но и там наверху таблицы сидят команды, которые готовятся между играми. Разница, мне кажется, в другом: спортивный ЧГК остаётся нишей для тех, кто готов тренироваться годами, а квиз в баре открыт для любого, кто просто хочет провести вечер с друзьями. И, по-моему, именно игроки спортивного ЧГК — а это довольно массовое сообщество — стали одним из драйверов того, что квиз в России расползся так широко: они же и придумывают вопросы, они же чаще всего и ведут игры.

Как сигарета стала Большой Медведицей

Расскажу свою историю, потому что она объясняет, зачем я вообще пишу эту колонку. Несколько лет назад мы отмечали день рождения в том самом ЧГК-павильоне в Нескучном саду — играли прямо как в телевизоре. Там было всё: и антураж, и качество вопросов, и я получил огромное удовольствие от вечера целиком. Но особенно — от одного, отдельного чувства «взятого» вопроса.

Показывают картинку: солдаты курят в темноте, вокруг — только тлеющие огоньки сигарет. Вопрос — как называется то, что изображено. Знать это невозможно: подписи нет, автора нет, привязки к дате или событию нет. Но огоньки на фотографии складывались в узнаваемый ковш — и я сказал «Большая Медведица». Мы угадали — эта картина и правда называется «Большая Медведица», художник Ринат Волигамси. Огоньки сигарет там действительно складываются в созвездие. И это было ощущение настоящей маленькой победы — не потому что я где-то прочитал ответ, а потому что я его разглядел прямо в вопросе.

Вот из-за этого чувства люди и ходят на квизы второй, третий, сотый раз. Не за эрудицией себя показать, а за тем самым щелчком в голове, когда разрозненные детали вдруг складываются в одну картинку.

892 укуса, или вопрос-провокация

Представьте новогодний квиз в компании друзей. Ведущий читает вопрос из базы «Что? Где? Когда?»: по данным нью-йоркской статистики, в 1977 году в городе зарегистрировали 24712 укуса. Собаки покусали 22076 раз, кошки — 1152. А кто оказался на третьем месте, покусав людей ещё 892 раза? В комнате повисает тишина, потом кто-то на автомате называет какое-нибудь экзотическое животное — а правильный ответ куда проще и обиднее: люди. Это не вопрос на память. Это вопрос-провокация: он работает, даже если никто в комнате никогда не видел эту статистику, потому что сама абсурдность цифр заставляет мозг перебирать варианты, а не сдаваться сразу.

Вот что здесь интересно: не нужно быть эрудитом, чтобы включиться в такой вопрос. Нужно просто не бояться сказать вслух нелепую догадку — и начать от неё отталкиваться.

Вопрос про «Манчестер Сити», который всё портит

А теперь пример вопроса, который я, наоборот, терпеть не могу. «В каком году «Манчестер Сити» впервые выиграл чемпионство английской премьер-лиги?» Если этого не знать — зацепиться совершенно не за что. Ни подсказки в формулировке, ни логики, которую можно раскрутить, ни абсурдной детали, от которой можно оттолкнуться. Либо помнишь дату, либо сидишь и гадаешь наугад — без единого шанса сузить круг.

Это тот самый тип вопроса, который превращает весёлый вечер в мини-ЕГЭ по спортивной статистике. Такие вопросы — не редкость и в барных квизах, и в домашних наборах: составителю проще взять факт из энциклопедии и превратить его в вопрос «на знание», чем придумать вопрос, до которого можно додуматься. Но именно вторые вопросы люди потом пересказывают друзьям, а первые — забывают, даже если ответили правильно.

Моя теория: раскусить, а не вспомнить

Вот моя рабочая теория, к которой я пришёл после десятков сыгранных и увиденных квизов: хороший вопрос отличается от плохого не темой и не сложностью, а тем, можно ли до ответа додуматься, даже если не знал его заранее.

Мне нравится в формате квизов, что ты не всегда должен знать ответ, но ты можешь его раскусить.

Мы не гадаем на глазок, какой вопрос получится удачным, а какой обернётся мини-ЕГЭ: у нас есть целый путь, который проходит каждый вопрос, прежде чем попасть в квиз. Вот он по шагам.

Факты. Сначала по теме будущего квиза собирается россыпь интересных фактов — вдвое больше, чем в итоге понадобится вопросов. Факт — это ещё не вопрос: «человек кусает людей чаще, чем крысы» — просто факт. Вопросом он станет, только когда понятно, как к нему можно прийти рассуждением, а не просто вспомнить.

Черновики с запасом. Из фактов пишется больше вопросов, чем нужно в раунде — например, шесть вместо четырёх. Причём двумя разными «почерками»: один вопрос прямой, в лоб, другой — «раскрученный», с мостиком и ложным следом внутри формулировки, как в истории с укусами. Дальше в квизе останутся не все, а лучшие.

Неверные варианты. Отдельно придумываются «дистракторы» — неверные, но правдоподобные варианты ответа. Здесь легко ошибиться в обе стороны: слишком нелепый дистрактор игрок отбросит не думая, и вопрос решится сам собой. А слишком похожий на правду дистрактор может оказаться вторым правильным ответом — тогда вопрос становится нечестным.

Можно отсечь? Для каждого вопроса нужно объяснить, как игрок, не зная точного ответа, всё равно может отбросить неверные варианты и сузить выбор — логикой, а не памятью. «Скорее всего» или «можно предположить» — это не объяснение, такой вопрос сразу отправляется переписываться. Ровно этот тест прошли бы два моих примера — Большая Медведица и укус вместо собаки: в обоих есть за что зацепиться. А вопрос про «Манчестер Сити» этот тест бы не прошёл — переписать так, чтобы в нём появилась подсказка, невозможно, там либо знаешь дату, либо нет.

Слепая рецензия. Готовый вопрос решают заново — так, как его увидит игрок, не подглядывая в правильный ответ. Раскручивается ли он и правда логикой? Не выдают ли варианты ответа сами себя? Однозначна ли формулировка? Если вопрос не проходит рецензию, в квиз идёт другой вопрос из того самого запаса, который сделали на шаге два.

Проверка фактов. Дальше каждый факт в вопросе — и в правильном ответе, и в дистракторах — сверяется с источниками. Не нашлось подтверждения — вопрос уходит, каким бы красивым он ни был.

Проверка квиза целиком. Отдельно проверяется весь квиз как единое целое: нет ли повторов темы или приёма два раза подряд, растёт ли сложность от раунда к раунду плавно, а не бьёт по голове с первого же вопроса.

Приёмка. Готовый квиз ещё раз вычитывается на странице-превью, замечания правятся прямо там — и только после этого вопрос действительно готов.

Мы разбирали механику хороших вопросов подробнее в отдельной статье о том, как вообще создаётся вопрос для квиза — там больше конкретных приёмов для тех, кто пишет вопросы сам.

Почему сложность вопроса — это тоже дизайн

Здесь есть тонкость, в которую многие организаторы квизов упираются и делают неправильный вывод. Если вопрос слишком лёгкий — всем скучно, потому что нет ощущения победы. Если слишком сложный — тоже скучно, потому что никто не может даже подступиться, и игра превращается в угадайку. Правильная сложность — не там, где отвечает либо почти все, либо почти никто, а где-то посередине, когда часть комнаты угадывает, а часть промахивается, и все потом обсуждают, кто как рассуждал.

Мы отдельно считали, какой процент правильных ответов делает домашний квиз самым интересным, и разбирали это на цифрах в статье про то, почему 45% правильных ответов — это хорошо, а не признак слабых вопросов. Сложность вопроса — точно такой же элемент дизайна игры, как правила или тайминг, и её точно так же можно и нужно настраивать.

Правила на минималках

Если убрать всю философию, механика квиза укладывается в пять пунктов. Игра идёт несколько раундов, в каждом раунде — от 4 до 10 вопросов. Играют минимум два человека, обычно — команды по 2-6. На каждый вопрос отводится 30-60 секунд, иногда меньше в блиц-раунде под конец игры, где вопросы попроще, а темп нарочно ускоряют, чтобы встряхнуть уставшую к финалу компанию. Гуглить нельзя — весь смысл в том, чтобы полагаться на голову, а не на поисковик. Побеждает команда с наибольшим числом очков, а если счёт равный — обычно доигрывают тот самый блиц-раунд или один решающий вопрос повышенной сложности, чтобы вечер не заканчивался неловкой ничьей.

Чем квиз всё же отличается от ЧГК, кроме атмосферы: в ЧГК команда должна за минуту обсуждения раскрутить длинную логическую цепочку, и сам путь рассуждения там ценится не меньше ответа. В квизе логика обычно короче — один шаг, одна подсказка, одна догадка. Это не значит, что квиз проще или «для дураков»: это просто другой темп и другая глубина, рассчитанная на то, чтобы за вечер сыграть двадцать раундов, а не разбирать один вопрос десять минут.

Бар, диван или телевизор

Сегодня у квиза три основных дома. Первый — паб-квиз в баре: живой ведущий, команды за соседними столиками, конкуренция за место в таблице лидеров вечера. У нас это «Квиз Плиз», «60 секунд», «МозгоБойня» — средний чек участия около 400-600 рублей с человека. Второй — онлайн-квиз, который расцвёл в пандемию, когда бары закрылись, а созваниваться по видеосвязи вечерами стало новой нормой: ведущий транслирует вопросы в Zoom, команды отвечают в чате или голосом, а после снятия ограничений формат не умер, а просто ужался — им продолжают пользоваться компании, разбросанные по разным городам, которым физически негде собраться в одном баре.

Третий дом — домашний квиз, и это как раз наша территория в «Патистейшен»: телевизор вместо ведущего, телефон вместо кнопки, никакой брони столика заранее. Наша серия «Вот логика!» набрала больше 100 тысяч запусков, средняя партия занимает 37 минут, а средний процент правильных ответов держится около 45% — ровно та зона азарта, о которой я писал выше, где угадывают не все и не никто.

Тест для компании

Перед следующим квизом есть смысл честно ответить на три вопроса. Кто в компании чаще выкрикивает неправильный, но по-своему логичный ответ первым — и не стесняется этого? Кто, наоборот, молчит, пока не уверен на сто процентов, и потом жалеет, что не сказал вслух правильную догадку? И, самое важное: после какого вопроса в последний раз вся компания хором ахнула — не потому что кто-то показал эрудицию, а потому что ответ был у всех перед носом, просто никто не разглядел его вовремя?

Если легко вспомнился конкретный вечер и конкретные люди — свой квиз уже есть, просто его пока не называли квизом. Я, если честно, сам скорее из тех, кто включается медленно и предпочитает смолчать, если не уверен. Но именно ради того редкого чувства, когда вдруг получается разглядеть Большую Медведицу в тлеющей сигарете, я и хожу на эти игры. Если такого чувства в компании давно не было — это не повод переставать собираться, это повод выбрать вопросы позанятнее. А если кто-то в команде обычно отмалчивается до последнего — можно попробовать в следующий раз подтолкнуть его сказать вслух даже неуверенную догадку.

Что почитать по теме дальше: как создаётся вопрос для квиза и почему 45% правильных ответов — это хорошо.

Вместо вывода: квиз — это не викторина на эрудицию и не воронка продаж с лампочкой на баннере. Это игра про то, можно ли додуматься до ответа прямо по ходу вопроса. И это первая моя колонка в этом журнале — если вам есть что рассказать про свой любимый или самый нелепый квиз-вопрос, пишите, будет о чём написать в следующий раз.

Дмитрий Кибкало, основатель Мосигры и PARTYstation.